В продолжение прошедшего поста.

Итак, иерархия. Наверняка, это понятие может считаться базисным для современного варианта людской цивилизации. Так как конкретно иерархическое устройство обеспечивает функционирование самого головного элемента нашего бытия – производственных систем. Поточнее сказать, обеспечивает лучшим образом. А поточнее, обеспечивала до недавнешнего времени. Вообщем, о этом будет ниже. Пока же можно лишь сказать, что конкретно иерархическое устройство явилось тем, что позволило социумам, находящимся в самых разных частях света, получить конкурентноспособное преимущество над остальными.

В первый раз  это вышло на Ближнем Востоке в т.н. «Злачном Полумесяце», где возникли 1-ые общества,  разделившие собственных членов на тех, кто «право имеет» — сиречь, может реализовывать свою волю – и всех других, выступающих инструментами для данной для нас воли реализации. На господ и рабов, либо же, на «начальников» и «подчиненных». Очевидно, здесь сходу же стоит сказать, что эти понятия не эквивалентны современным, но обозначенный уровень приближения для нас достаточен. Так как он показывается самое основное: в данной системе отношения меж людьми оказывались резко неравноправными. В том смысле, что «владелец» («начальник») получал возможность давать любые повеления своим «рабам» («подчиненным»). Крайние же на него подействовать никак не могли.

Это, как ни удивительно, давало данным обществам несколько преимуществ. Во-1-х, дозволяло создавать производственные системы, уровень «мировоззрения» которых был эквивалентен мировоззрению самых высокопоставленных членов. К примеру, при строительстве разветвленных ирригационных систем в старых восточных королевствах осознание того, как они работают, было только у самой «вершины» жрецов. (Очевидно, осознание очень условное, проявляющееся через сложные религиозно-мифологические концепции, но при всем этом достаточное для той поры.) Все таки другие – от королевских вельмож до крайних рабов – могли лишь воплощать в жизнь их указания. (В то время, как в первобытных общинах для всех решений нужно было получить «консенсус» от всех входящих в их членов.)

* * *

Схожая система имела большие достоинства, состоящие в том, что добивалась ничтожное количество «приготовленных людей». Так как общество тех пор могло отдать некоторое подобие образования – т.е., умение воспользоваться имеющейся системой познаний – конкретно немногим. Эта неувязка усугублялась тем, что сама система познаний была очень неловкой в использовании: требовалось воспользоваться широкой и противоречивой религиозно-мифологической системой, тесновато переплетенной со обилием ритуалов. Потому тех же жрецов было не достаточно, а их указания были бы введены в жизнь лишь при безоговорочном выполнении нижестоящими. Безо всяких попыток рефлексии – потому что все другие просто не соображали, о чем здесь речь идет. Как, скажем, происходило с прогнозированием разливов рек и других природных катастроф – что являлось нужным следствием существования «гидравлических цивилизаций». (В том смысле, что воспользоваться «календарем» схожих явлений, «скрытым» в недрах огромного количества легенд, могли лишь немногие.)

И обозначенное положение было, практически всюду. Скажем, в военном деле, где от огромного количества воинов требовалось на сто процентов полагаться на волю предводителя, так как по другому неважно какая битва преобразовывалась в «собачью свалку». (Которая была наименее эффективна, нежели самые примитивные методы «военной организации» — вроде несчастных фаланг.) Фактически, конкретно потому уже в древности «цивилизованные народы» — другими словами, те, кто был поделен на господ и рабов – с относительной легкостью покоряли народы вольные, т.е., жившие общинной жизнью. (Не постоянно, очевидно, и не всюду – но в рамках статистических допущений дело обстояло конкретно так.) Либо же, в строительстве мощных сооружений – скажем, военных крепостей, в прокладки дорог, в обеспечении логистики огромных стран, ну и т.д., и т.п.  Конкретно потому «иерархические» — другими словами, живущие в классовом разделении – народы и сделали «цивилизацию». Сиречь – сложную систему человечьих отношений, познаний и умений, а так же, обеспечивающей все эти инфраструктуры. (От храмов до нефтеперерабатывающих заводов.)

Потому еще лет 100 вспять колебаться в благости иерархии было нереально. Поточнее, нет – как раз 100 годов назад – как раз во время «формального торжества» классовых социумов – этот самый базисный принцип людского бытия начал подвергаться сомнению. Дело в том, что как раз в то время те же основания, на которых и лежало его преимущество, не стали быть абсолютными.

* * *

Во-1-х, это задело образования. Которое кое-где с конца XVIII столетия не стало быть уделом немногих, начав равномерно «расползаться» по всем соц слоям. Да, сначала это касалось только продвинутых стран, ну и количество соц слоев, охваченных образовательным действием, было невелико. (Это были представители т.н. «обеспеченных классов».) Но равномерно нужный уровень обеспеченности падал – и поэтому, что образовательные системы, «обкатываясь», равномерно набирали эффективность. И поэтому, что общее благосостояние общества росло, и оно могло дозволить для себя распространять все наиболее дешевеющие школы в массы. Потому уже к концу позапрошлого – началу прошедшего столетия всеобщее изначальное образование сделалось восприниматься нормой. А к середине ХХ века сделалось вероятным гласить о «всеобщем высшем». (Правда, данный шаг так и не был изготовлен – но о этом будет сказано уже раздельно.)

Во-2-х, это было соединено с увеличением эффективности самой системы познаний. В том смысле, что уже к «традиционному периоду» Античности произошел переход от чисто религио-мифологической к т.н. «философской» форме их существования. Которая была на много порядков наиболее логичной, и еще наименее противоречивой. Если же добавить сюда возникновение письменности, еще посильнее упростившей работу с данными познаниями: их сейчас не требовалось держать в голове, также можно было вести их распространение за пределами «собственной физической локации» — то можно осознать, как суровой была эта революция. Которая подготовила революцию последующую – а конкретно, возникновение науки в современном смысле. (Крайнее вышло в период XVII-XIX веков для различных отраслей познания.) Очевидно, было огромное количество и остальных конфигураций: возникновение библиотек, книгопечатания, повторяющейся печати, в конце концов, веба – что делало «знаниевый корпус» все наиболее легкодоступным для всякого определенного человека.

Ну, а в третьих, стоит указать на то, что само общество, построенное на раз и навечно – по последней мере, в сопоставлении с людской жизнью – установленной производственной системе, также не стало быть нормой. В том смысле, что скорость конфигурации технологий, которая в древности составляла столетия и, даже, тысячелетия, с течением времени возросла до 10 и наименее лет. (Т.е., время «господства» одной технологической системы сделалось измеряться не в тысячелетиях, а в годах, а позже  и в наиболее маленьких временных единицах.) При обозначенной скорости несчастные издержки на создание и «устаканивание» производственных иерархий – которыми ранее можно было пренебречь – стали значительно влиять на ее эффективность. Если же учитывать необходимость роста этих самых иерархий в связи с усложнением процесса труда – о чем, фактически, и писалось в прошедшем посте  – то можно сказать, что данная система на сто процентов утратила собственный смысл.

* * *

Другими словами, тысячелетиями работающая система оказалась «подточенной» и в плане собственной эффективности – перешедшей сейчас в возмутительную неэффективность. И в плане способности построения альтернатив – так как тот базис, что еще вчера мешал существованию чего-то другого, не считая иерархии, поменялся абсолютно. И продолжает изменяться – в том смысле, что упрощение доступа к инфы и способности ее обработки  еще посильнее понижает требования к «право имеющим». Позволяя, в принципе, довести возможность «наличия права» до всякого члена общества. Снова: попытайтесь сопоставить положение египетского жреца – начиная с необходимости его подготовки и заканчивая методами его работы – и сегодняшнего «менеджера среднего звена, для которого даже высшее образование «второго эшелона» нередко кажется лишним. Очевидно, лишь кажется – так как в действительности оно, в главном, недостаточно для вправду продуктивной работы – но сущности это не меняет.

Так как, в любом случае, понятно, что «стоимость» образованного субъекта – т.е., работника способного к чему-то иному, нежели просто «копать либо не копать» — свалилась по сопоставлению с прошедшим на несколько порядков. И подошла впритирку к цены обыденного «квалифицированного рабочего». На этом фоне большая часть обычных аргументов «за иерархию» просто исчезает – скажем, если еще в конце XIX  столетия довольно было сказать, что «простолюдины просто безграмотны либо безграмотны» по сопоставлению с аристократами, то на данный момент это создать нереально. Так как нередко оказывается, что безграмотны конкретно «руководители», и что конкретно «руководители» фактически не соображают принципов производства. (Большой менеджмент, а уж тем наиболее, большие муниципальные бюрократы на данный момент так увлечены действием обоюдной конкуренции, что на что-то другое у их просто нет времени.)

Другими словами, так же, как обычно и происходит для базисных социодинамических действий – т.е., для действий, определяющих развитие общества – для смены «производственной парадигмы» сразу оказались готовыми и «способности». Сиречь, методы построения безиерархического общества: удешевление образования, упрощения работы со познанием и улучшение методов обмена информацией. И «необходимости» — т.е., потребности в данной форме организации. Состоящие, во-1-х, в убыстрении скорости смены технологий, а, во-2-х, в невозможности предстоящего наращивания иерархических уровней при росте трудности производимой продукции. Другими словами, никаких оснований для сохранения иерархии на данный момент нет.

Ну, а о том, что из этого следует, будет сказано уже раздельно…

Добавить комментарий