Новая история привнесла в жизнь населения земли величавое огромное количество изобретений, и не плохих, и различных, и всяких, но основным и определяющим существующую действительность, пожалуй, можно именовать так именуемую толерантность в соц значении этого слова. С одной стороны, вроде бы ничего отвратительного нет: терпимость и правильность, а с иной — все в ней плохо, поэтому что она на самом деле представляет собой «солидное в обществе» заглавие ереси и лицемерия, призванных в сознании людей совсем стереть хрупкую грань меж хорошем и злом, без которой неизбежно происходит расчеловечивание, потом оскотинивание, а конца у этого процесса нет. Поэтому что падение в пучину нескончаемо.

Толерантность как запрет именовать вещи своими именами весьма приглянулась русским «элитам», которые, как понятно, благоговеют перед Западом и его изобретениями, видя в нем некоторую «землю обетованную» и пытаясь в нее просочиться «хоть тушкой, хоть чушкой». Естественно, по сопоставлению с голливудским шиком-блеском родная Наша родина западопоклонникам совершенно не нравится: большущая непонятная и таинственная страна, проселки и перелески, развалины русских заводов и фабрик, всюду бродят сумрачные, неразговорчивые и неприкаянные люди, все серо, скучновато, чуждо, неприглядно. Ну что с нее взять? Да все, что есть: газ, нефть, лес, золото, алмазы — все-же богатейшая страна мира, и перевоплотить в баксы, с которыми на Западе можно услаждаться всеми благами и пороками терпимой к хоть каким оплаченным извращениям развитой цивилизации.

И как отлично и толерантно звучит, когда ты не выскочка из подворотни, а «элита», не продажная душонка, а индивидум с чуток «пониженной социальной ответственностью», не капитулянт, а «многоходовочник», не гопник и барыга «галлактического масштаба и галлактической же глупости», а «действенный менеджер». И сходу мир расцветает радужными, как на прайд-параде, красками. Здравоохранение и образование не разваливаются, а оптимизируются. Людоедская и грабительская пенсионная реформа — не реформа (благодаря кремлевской бригаде уже и слово «реформа» сделалось носить очевидно выраженный нехороший колер в публичном сознании), а улучшение пенсионного законодательства. И страна совсем не гибнет в гибридной оккупации, а — в чем она тогда гибнет?

Оккупация — это весьма нехорошее, резкое, грубое слово, режущее ласковый «элитный» слух. Ведь что такое, к примеру, оккупация в годы Величавой Российскей войны? Это когда гитлеровцы на танках врываются в городка и села, занимают приглянувшиеся дома, вырубают палисадники, в которых могут скрываться партизаны, убивают собак, чтоб не лаяли, душат чужих кур к оккупантскому столу, за которым забавно жрут, пьют, поют и пристают к местным дамам. А позже приступают к наведению «орднунга», зачищают всех, кто по воззрению новейших «владельцев жизни» в него не вписался и назначают администрацию — полицаев, старост, бургомистров и иных представителей новейшей «элиты», готовых отдаться за «высочайшие» западные ценности вроде шоколада, шнапса и дойчмарок.

А еще оккупанты оккупируют сознание, когда даже сама идея о сопротивлении обязана стать неосуществимой. Как гласил один непризнанный австрийский живописец, освободивший собственных боец от химеры, которую простодушные люди окрестили совестью: «Нужно осознавать, что от грамотности российских, украинцев и всяких иных лишь вред. Постоянно найдется пара светлых голов, которые изыщут пути к исследованию собственной истории, позже придут к политическим выводам, которые, в конце концов, будут ориентированы против нас. Потому, господа, не вздумайте в захваченных районах организовывать какие-либо передачи по радио на исторические темы. Нет! В каждой деревне на площади — столб с громкоговорителем, чтоб докладывать анонсы и веселить слушателей. Да, веселить и отвлекать от попыток обретения политических, научных и совершенно каких-то познаний. По радио обязано передаваться как можно больше обычный, ритмичной и развеселой музыки. Она взбадривает и увеличивает трудоспособность».

Но мир не стоит на месте, и в наш век веба и кабельного телевидения уже нет необходимости в громкоговорителях на любом столбе. Гибридные оккупанты XXI века могут дозволить для себя не кататься на танках по захваченным городкам и весям, не душить своими руками кур и не шарить в кустиках в поисках неуловимых партизан. Довольно отыскать идейно влюбленных в западные ценности и продажных за «баварское» и дойчмарки (либо джинсы, жвачку и баксы, тоже кое-для кого представляющих ценность куда огромную, нежели Отечество) местных коллаборационистов, из которых следует набрать штат туземных менеджеров, их руками осуществляя свои опасные планы. А управлять ими можно и дистанционно, через офшорные кубышки, хранящиеся у «возможного противника» в качестве залога верности и преданности.

Доминик Рикарди, канадский писатель и футуролог, оценил перспективы РФ при продолжении имеющегося курса и при сохранении ельцинско-путинской системы управления последующим образом: «…Я предчувствую, что очень скоро наступит момент, когда российское правительство наберется смелости впрямую спросить у Запада: Что вы еще от нас желаете? Мы сделали все, что вы желали. Мы утвердили тут ваши „либеральные ценности“. Наша экономика — в ваших руках. Наш люд остался без работы и без грядущего. Мы — ваши неплатежеспособные рабы. Наше предстоящее существование полностью зависит от вашей милости и от ваших продуктовых подачек. Так чем вы еще недовольны? Что вы еще требуете от нас? Тогда и Запад в первый раз произнесет свое священное слово: „Умрите!“ И это будет крайнее требование к народам Рф… И это слово будет произнесено не с ненавистью фанатика, а с прохладным расчетом диккенсовского „дяди Скруджа“, уже успевшего запамятовать о существовании собственной очередной жертвы и бесстрастно подсчитывающего в уме свои будущие барыши».

Так и движется Наша родина рывками и прорывами под белоснежным флагом пораженцев в то самое «светлое будущее», которое для нее давным-давно выдумано возможными противниками, другими словами «почетаемыми западными партнерами». А «оккупация», хоть бы и гибридная — и впрямь весьма нетолерантное слово, можно сказать, неблагопристойное. Потому нет такового слова в современном русском лексиконе, как и самой оккупации нет, и куры все передушены, и собаки застрелены, и кустики под корень спилены, и «баварского» у старост и бургомистров хоть залейся, и население замерло в безвольном оцепенении под оглушающий, отупляющий и бесконечный рев новостей и ритмичной музыки.

Лишь вот партизаны, как ни удивительно, на Руси так и не перевелись, те, которые не внимают толерантный абсурд «громкоговорителей», но зато ясно и ясно слышат, как Родина-мать зовет.

Добавить комментарий