Иван Копыл. Фото: Марина Емченко

27 июля 2014 года произошла одна из самых ужасных трагедий войны на Донбассе — беспорядочные обстрелы Горловки, во время которых погибло 22 мирных обитателя, в том числе и детки, а наиболее 40 получили ранения. В этот же денек погибла «горловская Мадонна» — Кристина Жук и ее дочка Кира, фото которых облетели весь мир.

К годовщине данной нам даты донецкие правозащитники подготовили расследование, в котором проанализировали, откуда и по каким объектам велся огнь. Они пришли к выводу, что это был неизбирательный артиллерийский обстрел, по всем нормам интернационального гуманитарного права являющийся военным злодеянием в случае смерти штатских.

Корреспондент EADaily побеседовал с создателем расследования управляющим организации «Справедливая защита» Иваном Копылом о этом и остальных военных грехах Украины, которые он расследовал за эти годы с тем, чтоб навести информацию в международные организации и достигнуть наказания виноватых.

— Как вы квалифицировали в собственном расследовании обстрел Горловки 27 июля?

— Это совершенно точно было применением неизбирательного огня по штатским целям. Это является военным злодеянием и нарушает международное гуманитарное право, и в том числе украинское законодательство.

— Военных объектов в этих местах не было?

— Нам непонятно о военных целях в пораженном «Градами» районе. Но есть таковой принцип, который ординарными ординарными словам можно разъяснить так — стрелять нужно подходящим орудием по подходящим целям. Даже если бы кое-где была военная цель, то было надо бы выбрать такое орудие, которое не привело бы к массовой смерти людей. В случае, если это было нереально, военные, согласно интернациональному гуманитарному праву, должны были отрешиться от атаки. Так что это в любом случае и при любом раскладе военное грех. По нашей оценке, это был неизбирательный артиллерийский обстрел густонаселённого жилого района, повлёкший массовую смерть мирных обитателей.

— Это был один из самых ужасных моментов Донбасской войны?

— Это была самая 1-ая артиллерийская атака по Горловке, люди не знали, как вести себя во время обстрела, никто этого не ждал. Как мы знаем, люди до крайнего не верили, что по ним начнут стрелять орудия. Но это случилось, наиболее 20 человек погибло и наиболее 40 было ранено. Это весьма много людей, тем наиболее посреди их были детки.

— Поведайте незначительно о собственной организации и ее деятельности?

— В 2015 году собрался коллектив активистов, посреди которых были юристы, журналисты, обыденные граждане. И сделали неформальную группу, которую окрестили — «общественная комиссия по фиксации военных злодеяний». Украинская пропаганда, массовость военных злодеяний наткнула нас на идея, что принципиально доносить правду до мировой общественности и до интернациональных судебных инстанций. И занимались мы сиим с переменным фуррором кое-где до 2017 года. В 2017 году удалось наконец арендовать кабинет, заняться данной нам работой на системной базе. А в начале 2018 года нашу компанию увидели, мы смогли зарегистрироваться и переформатироваться в общественную компанию, официально зарегистрированную в ДНР и нареченную «Справедливая защита». Основное направление нашей деятельности — фиксация событий, которые можно квалифицировать как военные злодеяния. Мы записываем, фотографируем, опрашиваем пострадавших и направляем эти материалы в международные инстанции, такие как Европейский трибунал по правам человека и Интернациональный уголовный трибунал (МУС).

— Оборотная реакция со стороны интернациональных структур есть?

— У всех этих организаций незначительно различные процедуры. В МУС мы подаем материалы прокурору, который сам проводит расследование и по его результатам воспринимает решение о возбуждении уголовного производства. Наша задачка состоит в том, чтоб передать информацию о случившемся, а бремя доказывания лежит на прокуроре МУС. В электрическом виде нам приходит ответ — «спасибо, мы получили материалы». Что касается Евро суда по правам человека, то там бремя доказывания лежит на истце, то есть на нас, как на представителе истца. Там приходит ответ о том, что дело принято к рассмотрению. При этом по каждой отдельной жалобе приходит отдельный ответ. В европейском суде личные жалобы пока что не рассматриваются, люди ждут. Там есть, межгосударственная жалоба, которая обязана быть рассмотрена до этого, чем начнут разглядывать личные жалобы. Все это пока что затягивают, думаю, здесь имеет пространство и политический мотив. Но, тем не наименее, все дела зарегистрированы, ждут рассмотрения, а потом и решения.

— Стоит ли нам ожидать в случае с войной в Донбассе что-то вроде Нюрнбергского процесса, как по итогам 2-ой мировой?

— Необходимо не ожидать, а добиваться. Мы исполняем часть работы, но не необходимо забывать, что и от самих пострадавших обязана исходить инициатива. Подача документов в международные инстанции в их интересах. Пусть не страшатся. Никто им ничего не сделает ни на Украине, ни где бы то ни было еще. Никто этого не допустит. У нас не было случаев, чтоб кто-то привлекался за то, что подал жалобу в международные инстанции. Наказание военных преступников зависит от всякого.

На местности Украины люди, которые, может быть, виноваты в военных грехах, не преследуются. Они продолжают служить, и никто ничего не делает. На украинское правосудие надежды недозволено. Совершенно всем вооруженным конфликтам присуща общая черта — национальное законодательство не работает в делах, связанных с конфликтом, оно не может осудить собственных военных.

— Не опасаетесь ли вы , что в случае сотворения военного суда по Донбассу повторится ситуация с военным судом по Югославии? Когда будут осуждать ополченцев, а украинских военных нет. Как этому противодействовать? Как понятно, тот суд подвергался критике из-за того, что сербов осуждали еще наиболее агрессивно, чем албанцев, боснийских мусульман и хорватов.

— Поправде, не боюсь. Во-1-х, даже по статистике ООН жертв посреди мирного населения со стороны Республик в 6 раз больше, чем со стороны Украины, что может гласить о преднамеренных атаках по мирному популяции, до этого всего, со стороны украинских комбатантов. Не считая того, я понимаю, что за те перегибы, которые случались с нашей стороны, правонарушители ответили по закону. Тогда как с украинской стороны военные правонарушители продолжают продвигаться по службе и получать заслуги. Этого быть не обязано!

— «Горловская Мадонна» известна всему миру. А были ли случаи, впечатлившие вас лично, но наименее известные?

— Это расследование мы сделали специально для Натальи Жук — матери «горловской Мадонны». Она приезжала к нам пару раз, сокрушалась, что никто не занимается расследованием. Дело довольно сложное, долгое, и я обещал ей посодействовать с ним, когда покажется время.

А что касается остальных впечатливших меня случаев, то есть посреди их и изумительные. Меня поразил вариант, когда при первых обстрелах Александровки (Петровский район) над головой дамы лопнул снаряд «Града», и его фрагмент попал ей в грудь. Она в таком состоянии совместно с супругом с кусочком железа в груди прошла под обстрелами «Градов» полтора либо два километра пешком, пока ей смогли вызвать скорую. Скорая увезла ее в поликлинику тоже под обстрелом, она выжила, невзирая ни на что, и ведет на данный момент довольно активный стиль жизни.

Естественно, детские случаи очень шокируют. Я помню историю мальчугана, который с семьей выезжал из Снежного, а около Саур-Могилы стоял украинский блокпост. Они на собственной машине выехали на этот блокпост и их обстреляли из БТР. Его сестра, дядя и отец погибли на месте, а мальчишка, невзирая на суровые ранения, выжил. Украинские бойцы еще обсуждали меж собой — расстрелять ли его, поэтому что он очевидец, либо нет. Решили не добивать. Отвезли его в поликлинику. Он остался живой и на данный момент обучается в школе олимпийского резерва. Но всякий раз, когда его расспрашивают о этом, он рыдает.

Добавить комментарий